Немного истории

Мои бабушка и дедушка – Гоар и Тигран Вермишьян
Мои бабушка и дедушка – Гоар и Тигран Вермишьян
Жильё в степях Кулунды
Жильё в степях Кулунды
Мои родители и я - Николай и Роза Вермишьян
Мои родители и я – Николай и Роза Вермишьян

А в 1949 году,  дом, который сумели купить непосильным трудом, окружило НКВД.    На сборы дали несколько часов,  погрузили в закрытую машину бабушку Гоар, папу и его  младшего брата и повезли, как членов семьи врага народа – моего дедушки Тиграна, который уже 10 лет отбывал ссылку на Колыме, на железнодорожную станцию. На путях уже стоял товарный состав,  и повезли в неизвестность, на спецпоселение.  Было начало июня,  папа успел нарвать в дорогу ведро черешни, чем и питались первые дни в вагоне.  Из нашего села Шаумяни в поезде было четыре семьи. Папе в мае исполнилось 21 год,  и он  был обручен с моей мамой Розой, гречанкой по национальности, семья которой жила в  греческой деревне Опрети,  в 20 км от Шаумяни. Папе не дали даже возможности попрощаться или сообщить, что их отправляют в ссылку. Только через месяц мама узнала, что произошло. А вагон с ссыльными  на станциях  цепляли к  поездам, которые шли  на восток.  Через две недели их высадили на небольшой станции и сообщили, что вот здесь будете отбывать ссылку – Кулундинские степи, Алтайский край,  на границе с Казахстаном.  Местные жители – русские, казахи, сосланные поволжские немцы помогали новоприбывшим осваиваться, рыть землянки, налаживать быт. Папа стал  работать в колхозе механизатором, освоил трактор, комбайн,  и писал маме каждую неделю письма, карандашом. Целых 3 года они писали друг другу письма. Подруги уговаривали, да и мамины родители требовали,  чтобы она не ждала папу и выходила замуж за ребят, которые вернулись с фронта и сватались к ней. Но мама упорствовала и продолжала писать папе. Однажды в письме она увидела фотографию красавицы (Любовь Орлова), которую вложил папа со словами, что если она не приедет, то он женится на этой девушке. Конечно, она и слышать не слыхала о существовании известной  актрисы, испугалась, что папа на самом деле может жениться на другой девушке.  И вот ночью, когда вся семья уснула, с маленьким чемоданчиком в руке, вылезла в окно, и 20 с лишним километров добиралась до железнодорожной станции, где села на проходящий  поезд,  в Сибирь. Почти месяц (послевоенная разруха) она добиралась до Барнаула, потом до Благовещенска, где в поисках транспорта до Кулундинки, в воскресный день  оказалась на местной ярмарке, где увидела папу, продающего колхозный мед. Она молча встала в очередь, а когда подошла к прилавку, попросила взвесить килограмм меда. Так произошла их встреча после обручения и  трех лет разлуки. Шел 1951 год. Мама, как декабристка, поехала в ссылку к папе в Сибирь, не зная, на сколько лет,  и что ее ждет.  Через два года родилась я, первые детские годы провела в землянке, которую зимой по крышу заносило снегом и по туннелям, вырытым в  снегу, можно было добраться до соседей. От дедушки вестей не было. Даже не знали, жив ли он. Здесь родилась и моя сестра Аня.  В 1956 году  реабилитировали дедушку и членов его семьи, и покалеченный, но живой дедушка Тигран нашел нас в Кулундинке.  Дедушка никогда ничего нам не рассказывал о перенесенных страданиях, о переломанных ногах  и жизни в лагерях.  Нам разрешили вернуться на родину, в Грузию. Только в конце 1957 года семья снова в товарном вагоне целый месяц ехала обратно,  уже домой. Нас никто не ждал, и только дом нам вернули для проживания.  Еще очень долго, до 1971 года, я поддерживала переписку, связь с  нашими бывшими  соседями по ссылке, с  моей единственной подругой –  Вольгемут Валей, из семьи поволжских немцев, которая была старше меня на 8 лет, но других детей по соседству не было. Я закончила школу,  уехала из Грузии в Саратов и поступила в СГУ им. Н.Г. Чернышевского, а она закончила пединститут и вышла замуж. Так мы потеряли друг друга. Конечно, хочется побывать в Кулундинке, это моя – родина и часть жизни моей семьи. Как  мои родители рассказывали нам о своей юности, о семейных корнях, так и я передаю историю жизни дальше, своим детям, чтобы ниточка родства и эта страница семейной  памяти  не оборвалась.

Теперь у нас в городе есть памятник, куда можно прийти и молча постоять,  вспомнить родителей, сестер, братьев, родных,  чьи могилы –  неизвестны и остались там, далеко от дома. Открытием памятника мы обязаны отделению партии Единая Россия, которая проделала большую работу, чтобы выполнить просьбу жителей города, пострадавших от политических репрессий.   Низкий поклон Людмиле Михайловне , дочери «врага народа», которая 5 лет ходила по всем инстанциям, чтобы получить согласие на строительство, и, благодаря поддержке со стороны мера и Председателя отделения Единой России – Ирины  Назаренко, у  нас есть место скорби и  поклонения, символично, рядом с церковью.

Поделитесь впечатлением!
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •